Голоса Теркин не узнал: он был контральтовый и немного хриповатый.
- Надежда Федоровна у себя? - громко выговорил Теркин и остановился перед занавеской, висевшей в отверстии перегородки.
- У себя, у себя!.. Кто это?.. Подождите минуточку!
Послышался скрип мебели и стук туфель-шлепальцев. Вероятно, она лежала и теперь оправляется перед зеркалом.
- Можно? - спросил он так же весело, проникая в первую половину номера, отделенную от спальни перегородкой.
- Можно, можно!.. Ах, Боже мой! Да кто это?
Актриса выставила сперва одну голову в скважинку портьер, спущенных с обеих сторон.
Курчавая голова, полные щеки, большие серые глаза, ласковые и удивленные, и рот с крупными и совсем белыми зубами - все всплыло перед Теркиным точно в рамке портрета.
- Надежда Федоровна! Неужто не узнали?
- Ах, Боже мой!.. Вася Теркин!.. Да?..