- Да ведь он и не выгораживает себя.
- Ну, так что ж?..
- Как же ты не хочешь понять, Сима (Теркин начал краснеть)! Я довел Перновского до зеленого змея - это первым делом; а вторым - я видел, как он полез на капитана с кулаками, и мое показание было очень важно... Мне сам следователь сказал, что теперь дело кончится пустяками.
- И ты Кузьмичеву пообещал место?
- Счел это порядочным поступком.
- Да не ты ли говорил как-то, что он хороший малый, но с ленцой?
- У меня будет исправен!
Она замолчала; он видел, что в ней женская "беспринципность" брала верх, и уже не впервые. В его дела она не вмешивалась, но каждый раз, как он вслух при ней обсуждал свои деловые поступки, она становилась на сторону "купецкого расчета" и не поддерживала в нем того Теркина, который не позволял ему сделаться бездушным "жохом".
- Эх, Сима! - вырвалось у него. - Растяжимая совесть у вашей сестры!.. Не хочешь понять меня!
- Понимаю! - порывисто крикнула она. - Вася!.. Ты всегда и во всем благороден! Прости!.. Мы - женщины - трусихи!.. За тебя же боюсь...