- Что вы! Господи! Разве я святая? Василий Иваныч...
- Вы не знаете, - с трудом стал он говорить, - знаете, чт/о меня душит.
- Встаньте, пожалуйста!
Он встал и отер лицо платком. Ресницы были опущены. Ему сделалось так стыдно, как он и не ожидал.
- Ну, что такое, голубчик? Вот присядем туда, вон видите два пня, нарочно для нас припасли.
Она говорила весело и мягко, сама взяла его под руку и повела.
В груди у него трепетали "бабочки", так он называл знакомое ему с детства ощущение, когда что-нибудь нравственно потрясло его.
- Успокоились? - все так же кротко спросила Калерия. - Это ничего, что заплакали... Мужчины стыдятся слез... И напрасно. Да и передо мной?.. Я ведь уже Христова невеста.
Она чуть слышно рассмеялась.
- Калерия Порфирьевна, снимите с души моей камень!