"Не умерла ли мать?" - подумал он; ему не стало жаль ее; ее дочернее чувство он находил суховатым, совсем не похожим на то, как он был близок сердцем к своим покойникам, а они ему приводились не родные отец с матерью.
- Калерия Порфирьевна! С возвращением! - ласково окликнул он.
Она быстро обернулась, еще более загорелая, лицо в пыли, но все такая же милая, со складкой на лбу от чего-то печального, что она, наверно, сообщила сейчас Серафиме.
- Ну, что, все благополучно там?.. Матрена Ниловна здравствует?
Тут только он вспомнил, что с утра не видал Серафимы, пил чай один, пока она спала, и сидел у себя наверху до сих пор.
- Здравствуй, Сима!
Она взглянула на него затуманенными глазами и пожала ему руку.
- Здравствуй, Вася!
- Что это?.. Как будто вы чем-то обе смущены? - весело спросил он и встал между ними, ближе к перилам балкона.
- Да вот, известие такое я привезла. Что ж, все под Богом ходим...