Молчание протянулось долгой-долгой паузой.
XIX
- Послушай, Вася, - Серафима присела к нему близко. - Ты меня почему же не спросишь, зачем я ездила в посад и что там делала целый день? А?
- Расскажешь сама.
- Тебе это безразлично?
Голос ее вздрагивал. Зрачки опять заискрились. Губы поалели, и в них тоже чуялась дрожь; в углах рта подергивало. И в лицо ему веяло прерывистое дыхание, как в минуты самой возбужденной страстности.
- Не безразлично, а что ж я буду приставать к тебе... Ты и без того сама не своя.
- Сама не своя! - повторила Серафима, и ладонь руки ее упала на его колени. - Так я тебе расскажу, зачем я ездила... За снадобьями.
- За какими снадобьями?
Он повел плечами. Ее тон казался ему совершенно неуместным, даже диким.