"Вот эта верит!" - подумал он и даже посторонился и пропустил ее вперед к самой двери.
Грозовая туча пронеслась. Дождь перестал, и в разорванную завесу облаков глядело нежаркое солнце.
- В лавру или на станцию прямо прикажете? - крикнул извозчик за оградой.
Теркин приказал повезти себя обратно к скиту, высадить там, объехать кругом и ждать его по ту сторону, у Черниговской.
- Прибавочку следует, купец.
- Будет и прибавочка.
И опять скитский двор с деревянной церковью повеяли на него детским чувством, точно запретная святыня, как когда-то в селе Кладенце, на дворе беглопоповской молельни.
На лестницу он уже не присаживался и не заходил в сени, а побрел дальше к спуску, где теперь деревья пошли световыми пятнами под ласковыми лучами солнца: оно проглядывало то и дело из-за ползущих медленно облачков.
Сел он на скамейку, на самом крутом месте, и сидел долго, больше получаса, не оглядывался на красоту места, не насиловал себя на особое душевное настроение.
Мысли сами собою, без тревоги и горечи, поплыли, захватывали одна другую.