XXIX
Долго стучал Николай в дверь. Никто не откликался. И наверху и внизу - везде было темно.
- Не слышат, окаянные!
- Со двора зайди! - отозвался Теркин.
И ему стало немного совестно: он, такой же мужик родом, как и этот уже пожилой извозчик, а сидит себе барином в долгуше и заставляет будить народ и добывать себе ночлег.
Раздались шаги за входной дверью. Кто-то спросонок шлепал босыми ногами по сеням, а потом долго не мог отомкнуть засова.
- Номер покажи! Барина привез, - сказал Николай громким шепотом.
- К нам нельзя, - сонно пробормотал малый, в одной рубахе и портках.
- Почему нельзя? - спросил Теркин с долгуши.
- Переделка идет... Малари работают.