Визитом к становому Теркин был доволен.
Когда он стал прощаться, тот быстро подошел к письменному столу, взял с него записку настоятеля и, держа ее в руке, спросил:
- С Моховым, с Никандром Саввичем, вы еще не повидались? Отец архимандрит пишет, что вам и с ним желательно повидаться. Он теперь первый воротила у партии городового положения.
- И отца моего приятель был.
- Одно к одному!.. Да не угодно ли вместе? У вас здесь, никак, извозчик: видел - долгуша подъезжала... Мне ж до него дело есть... Вы сами-то где же изволили остановиться?
Пришлось и ему рассказать про ночлег в трактире. Становой извинился за такое "безобразие" и выразил уверенность в том, что Никандр Саввич перевезет "дорогого гостя" к себе, коли ему не хочется погостить в монастыре.
- Да и у меня, милости прошу, вот вся моя хоромина, с диваном!.. Только по утрам бывает народ, а вечером тишина полная... Я ведь и сам был вашим постояльцем.
- Как это?
- Отец архимандрит сообщил: вы - хозяин парохода "Батрак". Я на нем вниз по Волге бегал. Превосходный ходок! И как все устроено, на американский манер... Вам бы известить меня депешей. А к начетчику молельни мы тоже можем заехать. Завтра у них утром служба... Силоамский! - крикнул становой в дверь. - Подавать вели извозчику.
И опять по лицу бывшего писаря Теркин не мог догадаться: узнал ли он приемыша Ивана Прокофьича или нет.