Это сейчас же отнесло его к тому сумасшедшему дому, где его держали десять лет назад.
- Она слабоумная? - тихо спросил он попечительницу.
- Совсем разбита... Не может ни ногами, ни руками двинуть... С ложки кормим.
- И доктор бывает?
- Нет, сударь, мы обходимся своими средствами... Которым недужится - годов много... Вот этой девятый десяток идет и давненько уж как пошел.
На койке сидела согнувшись старуха в белом платке и темно-синем сарафане.
Теркин поражен был остатками красоты ее совсем желтого, точно костяного лица. Только одни глаза с сильными впадинами и жили в этой мумии. Она взглянула на него молча и долго не отводила взгляда... Ему стало даже жутко.
- И еще здорова?
- Какое уж здоровье... Да у ней ничего и не узнаешь... Молчит по целым дням...
Когда он прощался с попечительшей, появились две бабы - сиделка и стряпуха. Они глядели на него скорее приветливо, обе толстые, с красными лицами.