Голос землемера звучал музыкально и немного нараспев, с южным акцентом, точно он заводил речитатив на сцене.
Он вбок улыбнулся своей соседке вправо.
Сане от его взгляда, из-под пушистых ресниц, делается всегда неловко и весело, и нежный румянец разливается тихо, но заметно, от подбородка до век. Она быстро перевела взгляд от его глаз на галстук, где блестела булавка, в виде подковы с синей эмалью.
Какие у него хорошенькие вещи! И весь он такой "шикозный"! Явись он к ним, в институт, к какой-нибудь "девице", его бы сразу стали обожать полкласса и никто не поверил бы, что он только "землемер". Она не хочет его так называть даже мысленно.
"Не землемер, а ученый таксатор".
Саня опустила голову над тарелкой со щами, где плавал желток из крутого яйца, и вкусно пережевывала счетом третий блинчатый пирожок - и в эту минуту, под столом, к носку ее ботинки прикоснулся чужой носок; она почувствовала - чей.
Это случилось в первый раз. Она невольно вскинула глазами на тетку Павлу, брезгливо жевавшую корочку черного хлеба, и вся зарделась и стала усиленно глотать щи.
Павла Захаровна подметила и этот взгляд, и этот внезапный румянец.
"Ногу ей жмет", - подумала она и вкось усмехнулась.
Пускай себе! Чем скорее он влюбит в себя эту "полудурью", тем лучше. Женись, получай приданое и - марш, чтобы и духу их не было!