- Дело житейское, - досказала Павла Захаровна. - Супруг на все сквозь пальцы смотрел, пока отель-от сам Низовьев не предоставил ему с женой. Нынче и все так. И в жизни, и в романах.
Саня слушала все еще под впечатлением того, чт/о было под столом между нею и землемером. Она понимала, про какого рода вещи рассказывал Николай Никанорыч. Разумеется, для нее это не в диковинку... И читать приводилось... французские книжки, и даже слышать от подруг. Нынче у всех метрески... Кокоток развелось - страх сколько. На них разоряются. Говорили ей даже в институте про мужей, которые пользуются от этого.
Ей понравилось то, что Николай Никанорыч стеснялся немножко, не хотел при ней рассказывать. Он умница. При тете Павле так и следовало вести себя. У тети Марфы за лакомствами и наливкой можно все болтать. Там и она будет слушать с удовольствием, если смешно.
- И муж его вытурил?
- Вы отгадали, Павла Захаровна.
- А платить-то ему приходится за отель и всю отделку?
- Совершенно верно.
Все трое засмеялись. И Саня вторила им.
- Вот почему и продает он свой Перелог?
В вопросах Павлы Захаровны звучала злобность. Она любила такие истории глупых разорений, хотя и язвила "господ дворян" за их беспутство.