Половодье проникло к самому частоколу одной из двух церквей села Заводного.
Пономарь лениво звонил к вечерне, когда в ограду вошел рослый барин, в синем пальто и низкой поярковой шляпе.
Это был Теркин.
Он не постарел, но похудел в лице, держался не так прямо, как в прошлом году, и бороду запустил.
Сегодня утром приехал он в Заводное и осматривал лесную дачу помещика Низовьева. С ним он должен был видеться в уездном городе - верстах в пятнадцати от берега, по старой московской дороге.
Пономарь звонил внизу, около паперти колокольни, и тянул за веревку, стоя одной ногой на ступеньке, - старый пономарь, с косицей седеющих волос, без шапки, в нанковом подряснике.
Он остановился и спросил Теркина:
- Вам - батюшку?
- Нет, я бы хотел на колокольню.
- На колокольню? - переспросил пономарь.