- Любит, не любит! - стала выговаривать Саня и маленькими шажками прохаживалась взад и вперед вдоль куртины.
- Не любит!
Она бросила оборванный цветок, сорвала другой и начала считать старательнее, делая чуть слышные придыхания:
- Любит, не любит!..
Ей еще стыднее и обиднее!.. Она наклонилась над кустом, где на стеблях сидело еще несколько цветков.
Может быть, всегда должно выйти: "не любит". Она стала пересчитывать лепестки. На одном цветке было четырнадцать, на другом - восемнадцать, на третьем - двадцать: все - четные числа.
- Какая я...
Как же можно гадать, если всегда четное число лепестков!.. Когда выдастся с нечетным числом - должно быть, это так же редко, как орех-двойчатка или пять лепестков на цветке сирени. Начать со слова "не любит" - выйдет непременно "любит", и наоборот.
Никогда еще она не чувствовала себя такой маленькой и беспомощно-глупенькой. Две слезинки заблестели на ресницах. Щеки заметно побледнели. Она была в ту минуту очень хорошенькая. Светлая шелковая кофточка, вся в сборках, по талии перехваченная желтым кожаным кушаком, шла к ней чрезвычайно. Ноги мелькали из-под синей юбки, в атласных туфлях с бантиками... Руки почти до локтей выходили из коротких рукавов с кружевцами.
Она сорвала еще цветок, но больше не ощипывала, а загляделась на свою ручку. Ей она показалась смешной, почти уродливой. Но гость - это она заметила - раза два кинул боковой взгляд на ее руки, когда она держала ими нож и вилку.