- Меня, грешного, начал пытать... знаете... на нынешний фасон... все отборными словами и так... неглиж/е с отвагой!..
- Как?
- Неглиж/е с отвагой! Это моя супружница употребляла такой оборот... От семинаров наслышалась, от братьев и свойственников.
- Что же вы ему на это сказали, Антон Пантелеич?
- Я все помалчивал... Пускай, мол, выскажется до самого дна. Да почему и не предположить, что такая величина, как я, польстится на то, чтобы вступить в союз с господином таксатором... Ни больше ни меньше, как всех мы должны провести и вывести Низовьева, Черносошного, вас, Василий Иваныч, и - в лице вашем - всю компанию.
Встретив взгляд Теркина, острый и ясный, Хрящев повел головой и немного смущенно продолжал:
- Мое положение весьма в эту минуту не авантажно, Василий Иваныч, хотя бы и перед таким человеком, как вы... Уподобляюсь гоголевскому Землянике...
- Да я-то не Хлестаков, Антон Пантелеич. Иначе вам и поступить было нельзя.
- Точно я этим совсем выслуживаюсь или прошу награды... вроде как за нахождение потерянного бумажника.
- Это вы напрасно!.. Первач - жулик, и его надо сейчас же устранить. За это берусь я!