И терпел, пока была возможность... А все-таки не отравился. Начались припадки; сторож побежал за фельдшером; тот тотчас же распознал, в чем дело, но не донес. Даже доктора просил от себя - затушить дело, не доводить до директора.
Доктор согласился, только заметил Теркину:
- Не следовало бы нас подводить, господин Теркин.
Больше ничего не прибавил; приказал фельдшеру наблюдать за больным как можно внимательнее; высказал даже с глазу на глаз опасение, не начинается ли у Теркина какой-нибудь болезненный процесс в мозгу.
Терентьев этого не думал, но он воспользовался словами доктора.
- Знаете что, Василий Иванович, - заговорил он раз под вечер, сидя на краю койки больного. - Вам не уйти с вашим характером от большого наказания... Вы это чувствуете... Недаром вы на свою жизнь посягали. Одно средство, - продолжал он, - выиграть время и, быть может, совсем оправдаться - это... это...
Он не сразу выговорил.
- Что такое? - спросил Теркин, не ожидая ничего стоящего.
- Могут ваше состояние признать ненормальным... понимаете? У нашего Павла Сергеевича, - так звали доктора, - есть некоторые сомнения на этот счет.
Фельдшер пристально и долго на него смотрел. В глазах было желание помочь бедняге, разумеется, так, чтобы тот его не выдал.