В той самой беседке, где он в первый раз говорил с Саней, сидели они друг против друга.
Теркин быстро-быстро оглядел ее и тотчас же отвел глаза. Серафима была одета пестро, но очень к лицу - шляпка с яркими цветами и шелковый ватерпруф темно- малинового цвета, с мешком назади и распашными рукавами. Ему показалось, что она немного притирается. Глаза выступали непомерно - она их или подкрашивала, или что-нибудь впускала в зрачки. На лице - бледном и немного пополневшем - пробегали струйки нервной дрожи. От нее сильно пахло духами. Из-под юбки светлого платья выставлялась нога в красноватой ботинке. На лбу волосы были взбиты.
"Кокотка, как есть кокотка!" - определил он мысленно и в груди ощутил род жжения. Никакой радости, даже волнения он не сознавал в себе. Ему предстояло что-то ненужное и тяжкое.
- Здравствуй, Вася! - заговорила первая Серафима и подалась к нему своим, все таким же пышным станом.
Он ничего не ответил.
- Ты так меня встречаешь?
- К чему же этот приезд сюда?.. Ведь у меня есть квартира в городе.
- Кто же виноват, что ты здесь днюешь и ночуешь?.. Низовьев хотел тебя вызвать, нарочного послать. Он тебя ждет второй день. Ты получил его письмо?
- Получил... Но здесь я еще не покончил.
- Ну, я и рассудила поехать сама. Я по делу, ничего тут нет неприличного. Уж если ты нынче стал такой ц/ирлих-ман/ирлих... Или ты у этих уродов на правах не одного покупателя, а чего-нибудь поближе?