- Это точно. И по ним можно диагноз свой поставить, по-медицински выражаясь. Но те сами вроде песьих мух или жуков, питающихся навозом и падалью. А эти - чистые птицы, долголетние и большого разума. Дрозд умнее попугая и стал бы говорить промежду собою, если б он с первых дней своего бытия с людьми жил в ежедневном общении.
Теркин опять рассмеялся и даже мотнул головой.
За чащей сразу очутились они на берегу лесного озерка, шедшего узковатым овалом. Правый затон затянула водяная поросль. Вдоль дальнего берега шли кусты тростника, и желтые лилиевидные цветы качались на широких гладких листьях. По воде, больше к средине, плавали белые кувшинки. И на фоне стены из елей, одна от другой в двух саженях, стройно протянулись вверх две еще молодые сосны, отражая полоску света своими шоколадно-розовыми стволами.
- Антон Пантелеич! - вскрикнул Теркин - они оба стали у воды. - Что я вам говорил! Гляньте-ка сюда! Сосны! Какая краса! Всю картину озарила!
Хрящев прищурился и долго глядел молча.
- Не спорю! Вроде столпов эллинского храма... Однако на ель и кедр не променяю.
- Кто-то и порубочку произвел... только хозяйственную.
Теркин указал на не доложенную до полной меры сажень дров.
- Лесник на зиму приготовил, - заметил Хрящев, воззрившись. - Полсажня срубил, не ведая, что хозяева будут новые. И дрова-то ольховые, - не больно поживился.
Оба разом усмехнулись и пошли вдоль берега к тому месту, где перешеек разделял два озерка. Место выдалось особенно милое, - точно ландшафт, набросанный мастером, воспитавшим свой талант и уменье на видах русской лесной природы.