- Я не знаю... тетя. Василий Иваныч сам...
- Сам!.. Как ты это сказала? Точно горничная девка - Феклуша какая-нибудь или Устюша. Он в тебя влюбился, а ты сразу так ставишь себя. Значит, тебе твой род - ничего: люди твоего происхождения!.. Вот и выходит...
Павла Захаровна не договорила и махнула рукой. Сестра ее поняла намек, и ей стало жаль Санечку - как бы Павла чего-нибудь не "бацнула" по своей ехидности. Она грузно поднялась, подошла к ней, обняла ее и начала гладить по головке.
- Милая моя! Как же ты так на себя смотришь? У тебя амбиции нет, маточка. Жених тебя обожает, и ты слово скажи - сейчас же тебе все предоставит, хоть птичьего молока.
"Ну, нет!" - убежденно подумала Саня и без всякой досады. Ее то и влекло к жениху, что он с характером, что у него на все свои мысли и свои слова.
- Колокольчик!..
Саня рванулась от тетки Марфы к дверям и, проходя мимо Павлы Захаровны, торопливо шепнула:
- Тетя, я скажу, если вам и папе угодно...
- То-то! И не с глазу на глаз, а теперь, здесь... Слышишь?
- Хорошо!