- А вы как же? - спросил Кузьмичев.
- Я пешком добреду до перевоза. На пароме перееду. Антон Пантелеич проводит вас до Заводного. Ну, дорогой Михаил Терентьевич! в добрый путь!.. На пароходе не извольте храбриться. Как семь часов вечера - в каюту... Капитану я строго-настрого вменяю в обязанность иметь над нами надзор. И в Самаре не извольте умничать - противиься лекарям... Пейте бутылок по пяти кумысу в день - и благо вам будет.
- Слушаю! - с смешливой кротостью выговорил Аршаулов. - Досадно, ужасно досадно, что не удастся расписаться в книге "по женихе" или "по невесте".
- Ну, мы наверстаем! - сказал капитан. - Через годик, а может, и раньше на крестины попадем.
- Всенепременно! - пустил Хрящев в ход свое любимое слово.
Все рассмеялись.
- Нарочно прибегу! Вот на "Батраке" же, - заговорил с усилием Аршаулов, и в его блестящих зрачках тяжкобольного заиграла уверенность, что он будет пить шампанское на этих крестинах.
Теркин поглядел было на него, но тотчас же отвел глаза.
"Бедняга! - подумал он. - Хорошо, если до Самары-то тебя доставят".
То же подумали капитан и Хрящев.