Кузьмичев не догадывался, однако.
- Тот самый Перновский, из-за которого меня выгнали. Вы помните?
О том, что его наказывали розгами в волости, Теркин никогда и никому не признавался.
- Быть не может!
- Я не могу ошибиться. Да он и мало изменился.
Они повернули к рубке.
- И у вас, поди, всю внутренную перевернуло от одного взгляда на этого субъекта?
- Поверите ли, - отозвался Теркин, сдерживая звук голоса, - ведь больше десяти лет минуло с той поры - и так меня всего захватило!.. Вот проходил и просидел на палубе часа два. Уж солнце садиться стало. А я ничего и не заметил, где шли, какими местами.
- Так, так, - говорил ласково капитан и глядел игривыми глазками на Теркина. - Понимаю вас, Василий Иваныч...
- Теперь такой господин для меня - мразь и больше ничего!.. Но надо же было этой физии очутиться предо мной вон там в ту минуту, когда я был в самом таком настроении.