В каюте стоял двойственный полусвет. Круглые оконца пропускали его с одной стороны, другая была теневая, от высоких холмов. Пароход шел близко к берегу.
Направо и налево тянулись узкие обеденные столы. За левым сидели два купца и офицер и пили пиво. На дальнем углу правого стола действительно пил чаи пассажир с крестом на шее.
Шинель он положил на табурет и снял картуз. Голова оказалась лысая; передние волосы он слева направо примазывал к лысине на старинный фасон, с низким пробором над левым ухом.
Теркин и капитан вошли, остановились и обменялись взглядами.
- Экземпляр! - шепотом сказал капитан и крикнул в дверку буфета: - Илья!.. Снаряди-ка нам чаю порцию. Со сливками, и сухарей, коли есть, а то так булку.
- Слушаю-с, Андрей Фомич, - откликнулся лакей из буфета.
- Туда пройти? - спросил полушепотом капитан и показал рукой на тот угол, где разместился Перновский.
Теркин протеснился между столами и диванами и сел в аршин расстояния от Перновского: капитан - против него, у одной из колонок, поддерживающих потолок каюты.
Оба они обнажили головы. Без шляпы Теркин сейчас же делался моложе года на два, на три. У капитана маковка редела.
Кажется, Перновскому не очень понравилось, что они сели близко от него. Он посмотрел на них вкось, оттянул нижнюю губу к одному углу и прошелся фуляровым платком по вспотевшей лысине.