Когда пролетка, привскочив легонько на последнем бревне моста, въехала на противоположный берег речки, Серафима задала себе именно этот вопрос.
По разрыхленной песчаной дороге, - мостовой тут не было, - они подъехали к крылечку, приходившемуся под наружной галерейкой, без навеса.
С него неширокая лестница вела сначала на галерейку, потом с площадки в чистые комнаты хозяев, занимавших весь перед ветхого здания.
На крыльце Серафима поправила вуалетку и сказала кучеру:
- Захар, ты приезжай за мною, когда всенощная отойдет... Или, лучше, когда барина в клуб свезешь.
- Слушаю-с, Серафима Ефимовна.
Сережка в ухе кучера ярко блеснула при повороте пролетки.
Молодая женщина легко взбежала на площадку, но там остановилась и как бы прислушивалась.
Беззвучно и жарко было на этой площадке, где пахло теплыми старыми бревнами наружной стены. Только подальше за дощатой дверью, приходившейся посредине галерейки, жужжал шмель.
Она знала, что мать не спит. Если и приляжет, то гораздо раньше, часу во втором, а теперь уже восьмой.