Какой вздор, что нельзя влюбиться в женщину! Очень можно!..
После танцев мы ужасно хохотали. Мужчины и, разумеется, первый — мой сочинитель начали писать русские акростихи на разные неприличные слова. Выходило ужасно смешно. Домбрович рассказывает, что несколько лет тому назад они всегда собирались с разными литераторами и целые вечера забавлялись этим.
Мы, женщины, на стихи не решились, а начали играть в прозу, устроили особого рода secrétaire.
И опять-таки наша плясунья писала самые смешные глупости с грамматическими ошибками, но в этом еще нет большой беды.
Ведь и мы не очень тверды. Есть некоторые слова, которые я и до сих пор не умею писать как следует: иной раз выйдет правильно, иной нет.
Я начала экзаменовать Домбровича:
— Что такое у тебя за история была в балете?
— Не знаю, голубчик.
— Как не знаешь? Разве ты содержал когда-нибудь танцовщицу?
— У меня никогда таких и капиталов не было.