— Chиre belle, vous кtes sublime de goût et de modestie.[20]
Что отвечать на такие миндальности? Но Домбрович, подходя к столу, посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
— Тысячи мужчин называли вас красавицей; но я уверен, что ни один из них не знает, в чем состоит ваша красота.
— Это что-то мудрено, — обрезала я его.
— Объяснение впредь, — ответил он смело, но очень мило.
Я рассмеялась. Читал он отрывок из романа; читал без претензий, местами забавно. Стиль его мне понравился; женщины говорят как следует, а не как семинаристы какие-нибудь. После чтения я спросила Домбровича: в каком журнале он помещал свои романы?
— К сожалению, в русском, — ответил он. — Малая надежда, чтобы они попали в ваши руки.
— Я вам пришлю, ma trиs chиre[21] моя дражайшая (фр.)., y меня все есть.
Какая несносная эта Плавикова! Лезет со своим покровительством.
Домбрович молча откланялся. Мне понравилось, что он не подумал навязывать мне своих сочинений. Ну, и я не стала жантильничать. Очень мне нужно. С ним, правда, довольно весело; но не открою же я у себя четвергов с господином Гелиотроповым.