— От нас все уйдут, если мы сами не сделаемся Леонтинами!
И я узнала, что Елена была у этой мерзавки Леонтины, в ногах у нее валялась, умоляла ее не отнимать у нее совсем мужа.
Какие гадости!
Есть, стало быть, что-то во всех этих женщинах, есть…
Мне кажется, вот что: все, что в них получше, во француженках шик и вертлявость, в танцовщицах — le maillot,[29] в актрисах — наружность, голос, молодость, игра… Все это каждый вечер пускается в ход…
Ай-ай, записалась до четырех часов, и все это о разных гадостях.
Домбровича я опять видела. В каких он домах бывает! Княгиня Ирина Петровна не принимает le premier venu.[30]
И он не то чтобы играл особенную роль, а ничего, приличен.
Просил позволения приехать. Я разрешила.
Кучкина я окончательно отставлю от своей особы.