Как купеческое семейство на маслянице считает своим долгом побывать непременно в театре, так и я после своих визитов захотела объехать все театры. В Михайловском я никогда еще так не смеялась. В Большом с детским любопытством смотрела какой-то длиннейший и скучнейший балет. Вероятно, такие балеты дают для кретинизирования наших остроумцев. Я сидела, сидела, смотрела, смотрела, и, когда занавес в пятом действии опустился, мне не хотелось идти из ложи. Ездили мы с Степой и в русскую оперу. Я и там слушала очень старательно.
— Какой же еще театр остается? — спрашиваю я у Степы.
— Александринка, — отвечает он.
— Это куда гостинодворцы ездят?
Он ответил мне, что, кроме гостинодворцев, бывает всякий народ.
Я никогда не заглядывала в русский театр. Была, впрочем, раз, кажется, на "Десяти невестах".
— Выбери мне что-нибудь хорошенькое, — говорю я Степе, — пострашнее и пожалостнее.
Он смеется и замечает мне:
— Ты, Маша, точно малый ребенок стала. Вдруг тебе полюбились зрелища.
— Ведь это на прощанье, — говорю я ему, — на прощанье. Посуди ты сам, я не видала ни одной хорошей русской пьесы.