— Да вы как смерть бледны, — сказывал Домбрович. — У вас руки дрожат…
— Да, я очень устала.
Он взял меня под руку и повел по Литейной. Он хотел верно взять карету. Там стояло несколько извощичьих карет вдоль тротуара. Я двигалась как кукла, еле переставляя ноги. Но я все-таки не хотела садиться в карету и ехать домой.
— Это ничего, — сказала я ему, — пройдемте дальше.
Он меня, кажется, уговаривал не храбриться. Не знаю, что уж меня толкало вперед…
Тротуар был очень скользкий, покрытый грязным льдом. Каретные извощики льют на него воду. Это я помню. Я сказала Домбровичу: перейдемте улицу. Это было против какой-то больницы. На углу у меня опять закружилась голова. Если б Домбрович меня не обхватил за талию, я бы упала. Как отвратительно, когда голова совсем замирает…
— Да вы никуда не годитесь, — пошутил он.
— Идемте, идемте…
— Послушайте, Марья Михайловна, — перебил Домбрович серьезным голосом, — с вами может сделаться обморок, сейчас же. Вам нужно отдохнуть. Зайдите ко мне. Я живу здесь в Итальянской, в двух шагах. Вот тот дом…
Я выслушала и нисколько не удивилась такому предложению. Мне в самом деле было очень плохо…