(1824 г., стр. 326, напеч. въ 1826 г.).
Я -- здѣсь, Инезилья,
Стою подъ окномъ!
Объята Севилья
И мракомъ, и сномъ!
(1830 г., стр. 117--118 тома II-го).
Слѣдовательно, и въ исторіи специфическаго, короткаго двустопнаго Полежаевскаго риѳмованнаго стиха нельзя не признать Пушкина предшественникомъ и учителемъ московскаго пансіонера, Полежаева.
VIII.
Въ заключеніе нашего сопоставленія мы считаемъ необходимымъ указать на то, что, по нашему мнѣнію, Полежаева влекла къ Пушкину не одна слѣпая, инстинктивная переимчивость. Подражаніе Пушкину коренилось, на нашъ взглядъ, у Полежаева гораздо глубже, въ самой его натурѣ: Полежаевъ по силѣ поэтическаго вдохновенья и мастерству языка уступалъ Пушкину, но онъ былъ ему конгеніаленъ, онъ обладалъ натурою, схожею и родственною натурѣ Пушкина.
На Полежаева у насъ издавна установился совершенно неправильный и очень односторонній взглядъ: въ его стихотвореніяхъ хотятъ видѣть во что бы то ни стало исключительно либо протестъ , либо плачъ о своей погубленной долѣ. Если мы взглянемъ на дѣло шире, если примемъ въ расчетъ не нѣсколько, а всѣ его стихотворенія, отмѣтимъ не одну-двѣ, а и прочія струны его лиры, то должны будемъ придти къ инымъ заключеніямъ. Элементы плача и протеста попадаютъ въ поэзію Полежаева извнѣ, благодаря внѣшнимъ вліяніямъ, въ силу неблагопріятныхъ внѣшнихъ условій и происшествій. Тамъ, гдѣ протестъ (какъ въ "Сашкѣ") высказывается еще ранѣе постигшихъ Полежаева несчастій, этотъ протестъ есть чужое вліяніе, -- и именно вліяніе молодого Пушкина. Тамъ же, гдѣ Полежаевъ высказывается независимо отъ внѣшнихъ вліяній и отдается вполнѣ внушеніямъ своей натуры, тамъ мы наблюдаемъ чрезвычайно любопытное явленіе: несмотря на болѣзненность своего физическаго организма, разрушеннаго раннимъ разгуломъ, въ душѣ своей поэтъ до конца дней остается свѣжимъ, здоровымъ и сильнымъ реалистомъ , объективно воспринимающимъ и точно воспроизводящимъ окружающую его дѣйствительность -- вдобавокъ, съ большою наклонностью къ здоровому, безобидному, незатѣйливому юмору, безъ всякихъ претенціозныхъ "невидимыхъ" слезъ за видимымъ міру смѣхомъ.