Пріѣхавъ въ Питеръ, Саша, однако, струсилъ прямо идти къ дядѣ: прислонясь къ монументу Петра, онъ стоялъ съ "потупленнымъ челомъ". За это поэтъ укоряетъ его (строфа V второй части):
Эхъ, Саша, какъ тебѣ не стыдно:
Сробѣлъ, лихая голова...
Когда ты былъ такою бабой?
Когда такъ трусилъ и тужилъ?
Такъ и раскисъ, и носъ повѣсилъ:
Пошелъ, братъ, къ дядюшкѣ, пошелъ!
Пріемъ соотвѣтствовалъ ожиданіямъ (строфа VI и VII):
И что жъ, друзья? Вѣдь справедливо
Онъ дядю "чортомъ" называлъ: