В своих дневниках многие из нас могли бы записать: «Во время прогулки, целью которой являлась покупка папирос в лавочке в соседнем доме, осматривал город»…
На третий день мы должны были лететь, но нас просили остаться, чтобы устроить авиа-митинг и полеты для членов Осоавиахима. Пришлось остаться…
За восемь подъемов мы «прокатили» в воздухе шестнадцать человек и вечером провели в здании цирка коллективный доклад о нашем северном перелете.
В здании цирка, вмещающем обычно семьсот человек, находилось более полутора тысяч народу. Доклады прошли живо и вызвали такую массу вопросов, что мы отвечали на них в течение целого часа.
В пять часов утра, на другой день, все жители города и члены правительства пришли проводить нас.
Погода была отвратительная. Нормально лететь было нельзя. Я прислушивался к звукам оркестра и решал: «Лететь или не лететь?»
Ко мне подошел Егер:
— Неужели летим? — тихо спрашивает он меня.
В это время мы стоим в центре местных работников, смотрящих на нас.
Я вижу в глазах Егера бодрость и задор — готовность к трудному и опасному полету — и, показывая глазами на стоящих с нами товарищей: «Удобно ли не лететь? — Какое разочарование и чувство досады вызовет это у них?»