Встреча вознаградила нас за наши испытания. Несмотря на большой дождь, все жители города ждали на берегу и тепло приветствовали нас. Вечером в городском народном доме состоялся наш доклад.
Погода на другой день была невозможная. Стояли туманы, и шел дождь. Лететь было нельзя, но все же, рассчитывая на улучшение погоды, я приказал летному составу приготовиться к одиннадцати часам утра. Об этом каким-то путем стало известно властям. В назначенное для отлета время погода не изменилась, но ровно в одиннадцать часов на лесопильном заводе был дан тревожный гудок.
Все жители города во главе с рабочими организациями, с оркестром музыки, несмотря на дождь, явились к берегу.
Мы в это время сидели в кабинке «Юнкерса»…
К нам подошел председатель местной ячейки Осоавиахима, чтобы точно выяснить время отлета, но мы ответили ему, что полетим только тогда, когда окончится дождь.
Он не поверил, засмеялся, и через пять минут берег огласился звуками музыки.
Оркестр исполнил «Утро в фиордах» Грига.
«…Как странно и непонятно, — думал я, слушая музыку. — Где-то далеко, далеко от нас, в холодной Скандинавии, было ясное и бодрое утро… Свежее, омываемое морским ветром.
Глубоко внизу темнела вода фиорда. Голубые паруса судов и черный остов парохода, тянущий сзади расходящиеся в стороны белые полосы, бесшумно скользили по воде.
Морозно-весенний воздух был разлит кругом в торжественно-покойной тишине… На каменных откосах разбросаны рыбачьи хижины, и выше всех прилепился белый домик… Там жил энергический лирик, человек, который пил эту тишину и передал ее в звуках…»