— Мотор работал честно, Егер.
Послесловие
Октябрь 1928 года…
Наш перелет далеко позади. Он уже был почти забыт нами, но газеты и журналы снова напомнили о нем…
Я вновь сижу на веранде летного общежития в Севастополе, наблюдаю осенний прилив северян, спешащих использовать виноградный сезон Крыма, и, изнывая от жары, читаю газеты:
«…Отправившись на пароходе «Колыма» до Медвежьих островов, Красинский и его спутники совершают первый в истории перелет на остров Врангеля, доставляют туда продукты и медикаменты, возвращаются на пароход, который, дойдя до устья реки Лены, снова выгружает самолеты, совершающие беспримерный перелет почти в девственно-нетронутом человеком районе до Якутска, общим протяжением в 5.000 км.
Выдающийся успех этого первого большого северного перелета окрылил Красинского и он снова…»[21].
Вспомнили о перелете Кошелева, моем и наших спутников в связи с тем, что в 1928 году ни одно из судов не смогло дойти до острова Врангеля.
«…Текущий год (1928) является годом неблагоприятным — «ледяным». Обыкновенно бывает год хороший, а затем год «ледяной», — писали газеты, касаясь деталей этой неудачи.
Тем не менее связь с островом была необходима, чтобы доставить туда медикаменты и провиант, так как, вопреки первой газетной заметке, ни то, ни другое мы не доставили, да и не могли доставить на двух маленьких самолетах. Медикаменты предполагалось доставить на самолете «Советский Север» во время его трансарктического перелета из Владивостока в Ленинград[22], а провиант и остальную — главную часть медикаментов — на пароходах «Колыма» и «Ставрополь», но, как писали «Известия ВЦИК'а»: