Высокій, кудрявый богатырь опять согнулся вдвое и исчезъ за дверью.
Черезъ нѣсколько минутъ, на столикѣ межъ окнами, пыхтя, шипя и наполняя комнатку бѣлымъ паромъ, улетавшимъ въ окно, кипѣлъ маленькій самоваръ. Въ теченіе этого времени Прохоръ обулся, облекся въ единственный верхній костюмъ -- жилетъ, заварилъ чай и поставилъ чайникъ на бурлившій самоварчикъ, напоминавшій собою Крыловскую моську,-- такъ онъ кипятился.
На порогѣ показались двое выгрузчиковъ въ сопровожденіи Семеныча.
Одинъ былъ небольшой, коренастый парень, съ восточнымъ типомъ и черными, иногда жостко сверкавшими, плутовскими глазами, другой сильно смахивалъ на здоровеннаго отставного гвардейца, которымъ и былъ въ дѣйствительности, пока не попалъ въ число штрафованныхъ. Усы, бритая борода и своеобразный казарменный говоръ и ухватки тотчасъ выдавали его. Добродушіе, юморъ и какая-то безшабашная веселая откровенность свѣтились въ глазахъ, замершихъ на прикащикѣ, по привычкѣ когда-то замирать на всякомъ начальникѣ, съ тою впрочемъ разницею, что теперь бездна молчаливой ироніи глядѣла изъ нихъ, вмѣсто выраженія прежняго страха. Это сразу располагало къ нему. Оба были достаточно обтрепаны, обдерганы и плохо обуты.
-- Сказывалъ ты имъ?-- обратился Прохоръ къ Семенычу, тщетно прождавъ привѣтствія пришедшихъ, и, несолоно хлебнувъ, подсѣлъ къ самовару.
-- Ничево не говорилъ. Посмышленѣе только коихъ спросилъ въ артели. Вотъ привелъ,-- самъ перетолкуешь.
-- Ну, такъ вотъ што, ребята,-- обратился прикащикъ къ смышленымъ:-- выгрузка-то у насъ не спорится быдто...
-- Какъ же такъ -- не спорится? Какой еще выгрузки? Кажись, ходомъ идетъ. Для себя работаемъ, сами знаете,-- запротестовалъ восточный типъ, чисто говоря по-русски и съ нѣкоторымъ изумленіемъ, потому что выгрузка дѣйствительно шла ходомъ, но прикащику нужно было упрекнуть ее только для того, чтобы не приступать къ дѣлу прямо и не переплатить за свою торопливость.
-- Одно слово, по командѣ работаемъ, ваше степенство, ровно на штурмъ -- разъ, два, три, чтобы... деньги и -- маршъ въ кабакъ! Вотъ какъ!... Скучился чай объ насъ, сердешный,-- улыбаясь, весело отрапортовалъ служивый.
-- Вотъ, то-то, объ кабакѣ больше думаете, а не о дѣлѣ,-- наставительно замѣтилъ прикащикъ, хотя самъ оттого и проспалъ, что наканунѣ, просватывая бѣляну, потерялъ счетъ выпитому и сейчалъ еще ощущалъ трескъ, круженіе и боль въ головѣ.