-- Ну что же?
-- А чево ему? Рази онъ понимаетъ въ ей? Посмотрѣлъ, посмотрѣлъ -- записку спросилъ. Ну, мы ему подали, изъ Астрахани, пріятель далъ. На, молъ, тебѣ! Отмѣтку сдѣлалъ. Умора! Ровно впрямь дѣло какое.
Помолчали. Совсѣмъ вечерѣло. Закатъ потухъ и потемнѣлъ. Глубокое безмолвіе нарушалось только храпомъ изъ-подъ полога рабочихъ.
-- Однако, пора и намъ, произнесъ было, подымаясь, Maкарычъ.
-- Постой минуту, обратился къ нему Звягинъ. Ты вѣдь на Прорву-то, чай, давно ходишь?
-- Чай, близъ трехъ десятковъ годовъ хожу. А што?
-- Далеко ты по ней бывалъ?
-- Какъ тебѣ сказать, до Буинскихъ 25) бѣгалъ, а далѣ не случалось.
-- Глубоко по ней?
-- Это по Прорвѣ-то? Если на бороздину угодишь -- большимъ судномъ пройдешь. Тюленя туда дохлаго собирать ходятъ. Теперь ужъ не ходятъ, правда, -- прежде ходили. А тебѣ на што туда -- рыбы тамъ нѣту; сказываютъ, бычокъ одинъ.