-- Здравствуйте, Петръ Васильевичъ. Дѣло что-ли было какое?
-- Да, вотъ хотѣлъ спросить, кожаны и бахилы { Бахилы -- кожаные, непромокаемые шаровары -- чулки.} выдаватъ што-ли этимъ лѣшимъ, прости Господи! кивнулъ онъ на стоявшихъ въ дверяхъ и улыбавшихся киргизъ. Да вотъ еще что, старыхъ брать не хотятъ -- всѣ новыхъ просятъ, а гдѣ ихъ новыхъ-то имъ набраться.
-- Это что еще за глупости! что даютъ, то и бери, строго обратился надзиратель къ народу.-- Всякій чортъ, туда-же, умничаетъ. Вотъ я посмотрю, какъ брать не станутъ! И охота вамъ съ ними толковать, Петръ Васильевичъ. Ишь, старое! Щеголя какіе проявились?... Въ морѣ-то!
-- Да развѣ сговоришь съ этимъ окаяннымъ народомъ? Ты свое, а онъ свое!
-- А вотъ, кто не возмьетъ, тому совсѣмъ не давать -- пусть мокнетъ собакой.
Въ толпѣ киргизъ послышался глухой ропотъ.
-- Что тамъ еще?!.. обернулся надзиратель.
-- Мы, Ѳедоръ Петровишъ, только больно плохой не беремъ. Въ воду ходишь -- вездѣ вода идетъ, замѣтилъ какой-то киргизъ посмышленѣй. -- Время осенный, самъ знаешь -- сушиться гдѣ будемъ?
-- А вы, Петръ Васильевичъ, больно плохихъ-то не давайте.
-- Чего плохихъ -- чиненные даю. Зачѣмъ же бахильщика-то { Бахильщикъ -- занимающійся починкою бахилъ, кожановъ и вообще кожевеннаго товара.} держимъ?