Трещит, как окорок, средь адского огня.
Мня светочем себя, кричит газетчик пыльный
Тому, кого он сам во мраке утопил:
"Где этот Всеблагой, Всезрящий и Всесильный,
Который бедняка хоть раз бы защитил?"
И всех их превзойдут развинченные фаты,
Которые, входя в молитвенный экстаз,
И плачут, и твердят, раскаяньем объяты:
"Мы станем добрыми, о небо... через час!"
Часы же счет ведут: "У ада житель лишний!