^{le français}

XCVIII. САМООБМАН

Когда ты небрежно и плавно ступаешь
В ритм звуков, разбитых о низкий плафон,
И стан гармонический тихо склоняешь,
Твой взор бесконечной тоской углублен;

Облитое волнами мертвого газа,
Пленительно бледное это чело,
Где пламя вечернее зорю зажгло,
Как взоры портрета, два грустные глаза;

Я знаю, забытые грезы твои
Возносятся царственно башней зубчатой,
И спелое сердце, как персик помятый,
Уж просит и поздней и мудрой любви.

Ты — плод ароматный, роскошный, осенний,
Надгробная урна, просящая слез,
Далеких оазисов запах весенний,
Иль ложе — иль просто корзина для роз?

Есть грустные очи без тайн и чудес:
Их взгляды чаруют, как блеск драгоценный
Оправы без камня, вид раки священной,
Пустой, как безбрежные своды небес.

Но сердце, что правды жестокой страшится,
Пленяется призрачно-лживой мечтой,
И в шутку пустую готово влюбиться,
И жаждет склониться пред маской простой!

^{le français}

XCIX

Средь шума города всегда передо мной
Наш домик беленький с уютной тишиной;
Разбитый алебастр Венеры и Помоны^{[101]Помона — богиня садов в Древнем Риме.},
Слегка укрывшийся в тень рощицы зеленой,
И солнце гордое, едва померкнет свет,
С небес глядящее на длинный наш обед,
Как любопытное, внимательное око;
В окне разбитый сноп дрожащего потока;
На чистом пологе, на скатерти лучей
Живые отблески, как отсветы свечей.

^{le français}

C

Служанка верная с душою благородной!
Ты под ковром травы вкушаешь сон холодный;
Наш долг — снести тебе хоть маленький букет.
Усопших ждет в земле так много горьких бед;
Когда вздохнет Октябрь, деревья обрывая
И между мраморов уныло завывая, —
О, как завидуют тогда живым они, —
Их ложу теплому и ласкам простыни!
Их мысли черные грызут, их сон тревожа;
Никто с усопшими не разделяет ложа;
Скелеты мерзлые, объедки червяков
Лишь чуют мокрый снег и шествие веков;
Не посетит никто их тихие могилы,
Никто не уберет решетки их унылой.

Когда поют дрова в камине фистулой,
На кресле в сумерках с их смутной, серой мглой
Я находил тебя, сидевшую спокойно;
То с миной важною, заботливо-пристойной
Ты появлялась вдруг в сторонке, на ковре
Ночами синими в холодном Декабре;
Как мать вставала ты с своей постели снежной,
Чтоб взрослое дитя согреть заботой нежной,
И из пустых очей роняла капли слез…
Что мог бы я сказать тогда на твой вопрос?

^{le français}