CXXII. СМЕРТЬ БЕДНЯКОВ
Лишь Смерть утешит нас и к жизни вновь пробудит,
Лишь Смерть — надежда тем, кто наг, и нищ, и сир,
Лишь Смерть до вечера руководить нас будет
И в нашу грудь вольет свой сладкий эликсир!
В холодном инее и в снежном урагане
На горизонте мрак лишь твой прорежет свет,
Смерть — ты гостиница, что нам сдана заране,
Где всех усталых ждет и ложе и обед!
Ты — Ангел: чудный дар экстазов, сновидений
Ты в магнетических перстах ко всем несешь,
Ты оправляешь одр нагим, как добрый гений;
Святая житница, ты всех равно сберешь;
Отчизна древняя и портик ты чудесный,
Ведущий бедняка туда, в простор небесный!
le français
CXXIII. СМЕРТЬ ХУДОЖНИКОВ
Не раз раздастся звон потешных бубенцов;
Не раз, целуя лоб Карикатуры мрачной,
Мы много дротиков растратим неудачно,
Чтоб цель достигнута была в конце концов!
Мы много панцирей пробьем без состраданья,
Как заговорщики коварные хитря,
И адским пламенем желания горя —
Пока предстанешь ты, великое созданье!
А вы, что Идола не зрели никогда!
А вы, ваятели, что, плача, шли дотоле
Дорогой горькою презренья и стыда!
Вас жжет одна мечта, суровый Капитолий[116]Капитолий — храм Юпитера, расположенный в Риме на Капитолийском холме.!
Пусть Смерть из мозга их взрастит свои цветы,
Как солнце новое, сверкая с высоты!
le français
CXXIV. КОНЕЦ ДНЯ
В неверных отблесках денницы
Жизнь кружит, пляшет без стыда;
Теней проводит вереницы
И исчезает навсегда.
Тогда на горизонте черном
Восходит траурная Ночь,
Смеясь над голодом упорным
И совесть прогоняя прочь;
Тогда поэта дух печальный
В раздумьи молвит: «Я готов!
Пусть мрак и холод погребальный
Совьют мне траурный покров,
И сердце, полное тоскою,
Приблизят к вечному покою!»
le français