31 Декабря 1846.
Вторникъ въ 4 ч. вечера, Сейчасъ я говорилъ съ *** о томъ, о семъ, и между прочимъ онъ спросилъ меня, читалъ-ли я разсужденіе Аксакова? {Это была магистерская диссертація К. С. Аксакова: "Ломоносовъ въ исторіи Русской литературы и Русскаго языка". Разсужденіе это нынѣ появилось въ полномъ своемъ видѣ во 2-мъ томѣ Сочиненій К. С. Аксакова, М. 1875. Вотъ это мѣсто, возбудившее тогда такую опасливость въ представителяхъ университетской власти: "Столицею нашею сталъ городъ съ чужимъ именемъ, на берегахъ чуждыхъ, не связанный съ Россіею никакими историческими воспоминаніями".} "Да", отвѣтилъ я. "И вы подписали?" "Да", Ьнова. "Ну, одолжили же вы всѣ мена", подхватилъ онъ, "здѣсь просто (въ самомъ пачалѣ Разсужденія) проступокъ противъ первыхъ 3-хъ пуиктош>". (Чего? Устава цензурнаго, думаю). Какъ это вы меня компрометировали!" Я спросилъ его: "не о Петрѣ-ли В. и его Питерѣ рѣчь?" "Да, да!" сказалъ онъ. "Такъ, сколько помню, и Степанъ Петровичъ и я отмѣтили эти мѣста въ подлинникѣ карандашемъ и говорили декану о нихъ, какъ о назначенныхъ, по нашему мнѣнію, къ исключенію; а если онъ пропустилъ ихъ, то въ томъ онъ виноватъ, а не мы: онъ читалъ послѣднюю коректуру и подписывалъ къ печатанію".-- "Ну, такъ мы еще поговоримъ о томъ послѣ завтра вечеромъ". Теперь пока что будетъ, Степанъ Петровичъ, да вѣсте, яже бысти только, пожалуйста, чтобы до Четверга вечеромъ мы одна душа не знала о томъ, что вамъ теперь пишу. Бытъ можетъ, это у него только первое впечатлѣніе, а еще скорѣе быть можетъ, мнѣ удастся его разувѣрить или ослабить. Во всякомъ случаѣ, да вѣсте о чемъ идетъ дѣло и будьте готовы, на случай до того встрѣтитесь съ нимъ. Если точно дѣло таково, какъ онъ говоритъ (потому что я еще не успѣлъ прочесть статью и пишу вамъ сейчасъ по возвращеніи отъ него), то вся отвѣтственность падаетъ больше всего на предшественника вашего по деканству {Деканомъ Словеснаго Отдѣленія былъ передъ С. П. Шевыревымъ И. И. Давыдовъ.}. Кто вѣсть, можетъ быть это одна изъ его многочисленныхъ штукъ, намѣренно подпущенныхъ съ расчотомъ и разстановкою. Дѣло можно будетъ послѣ Четверга объяснить справкою въ самомъ подлинникѣ; но дотолѣ не надо, по моему, поднимать шума: пусть это между нами двумя пока.
3.
26 Октября 1848. Четвергъ, въ 7 час. утра.
Министру въ нынѣшнихъ обстоятельствахъ заграничныхъ не хотѣлось бы снова попасться съ Славянской каѳедрой, особливо у насъ, въ то положеніе, въ какомъ онъ уже разъ былъ по неосторожности, или чему другому, прошлогодичныхъ весеннихъ разбитныхъ парней, какъ ихъ нѣкоторые называютъ. Вотъ онъ и самъ, не зная, что дѣлать, то къ той, то къ другой мѣрѣ прибѣгаетъ, не удастся ли какъ заблаговременно, на всякій случай, оградить себя, по крайности словами предполагаемаго преступника, и тѣмъ выказать, съ одной стороны, свою предусмотрительность, а cъ другой и мѣры противъ грядущаго зла выказать передъ судьбй. Такая заботливость слишкомъ явно сама себя обличаетъ и прямо говоритъ, чего хотятъ. Скажите откровенно, безъ всякихъ обиняковъ и пощады меня, безъ всякихъ прелюдій, которыя, вмѣсто своего назначенія, обыкновенно производятъ противное дѣйствіе, что вамъ извѣстно положительно объ этомъ дѣлѣ? Коли министру нужна каѳедра для чего нибудь, для собственнаго-ли покоя, изъ предосторожности по шатости времени, или для чего бы то ни было -- я больше не сижу на ней; но проходить подобныя мытарства, и притомъ занимая столько лѣтъ ее, подвергаться Измайловскимъ истязаніямъ, въ которыхъ пожалуй, съ горячки, или съ дуру, и пооговоришься, я не въ состояніи, я не могу принудить себя. Лучше безъ хлопотъ и затянуть: "Я въ пустыню удаляюсь!" Кромѣ того, мнѣ бы хотѣлось услышать отъ васъ, если только вы будете такъ добры: кто вамъ поручилъ сказать мнѣ доставить свое исповѣданіе Славянской вѣры? Министръ, попечитель, ректоръ? Нѣтъ, почтеннѣйшій и добрѣйшій Степанъ Петровичъ, послѣ этого вамъ и прочимъ сотоварищамъ моимъ расти, а мнѣ малиться.
4.
11 Ноября 1848. Суббота, въ 7 час. вечера.
Какъ вы думаете, слѣдуетъ-ли мнѣ самому явиться къ министру, прежде нежели онъ станетъ посѣщать насъ и извиниться передъ нимъ въ томъ, что по ею пору не могъ доставить ему своего конспекта, или же передать это посредничеству попечителя? Потому что я, начавши на другой день послѣ посѣщенія вашего (26 Августа), по ею пору не могу окончить своей работы, между тѣмъ какъ тружусь по 10 и болѣе часовъ въ день, даже очень рѣдко бываю отъ того въ типографіи. Цѣлыхъ 15 листовъ уже исписалъ, а только едва перешагнулъ за половину. Пожалуйста надоумьте меня, какъ лучше сдѣлать: вы хороши съ министромъ, знаете его коротко, а я ничего этого не имѣю. Я вовсе не прочь, какъ видите, отъ удовлетворенія его: но что же дѣлать, что обширность каѳедры не позволяетъ никакъ съежиться? При томъ пожалуй съежишься, а онъ подумаетъ съ намѣреніемъ. Впрочемъ, если я уже упустилъ надлежащее время -- такъ тому и быть.
5.
14 Ноября 1848. Вторникъ, въ 5 час. по полудни.