Мэнни в это время находился в столице, и семи тысячах километров от поля действий. Еще задолго перед тем он через правительство внес в парламент законопроект о пенсиях семьям рабочих, погибших или потерявших здоровье от местных и от профессиональных болезней на Великих работах; до сих пор законами были предусмотрены только «несчастные случаи». Для успокоения в Таумазии было необходимо, чтобы закон прошел как можно скорее; большинство парламента казалось сочувствовало ему; но в комиссиях возникали постоянно какие-то формальные затруднения и проволочки, то и дело требовались разные новые справки, оспаривались цифры вероятных расходов, и дело неопределенно затягивалось. Мэнни решил употребить все усилия, чтобы добиться толку. Прежде всего надо было сговориться с первым министром, на которого Мэнни мог вполне рассчитывать: это был прежний министр общественных работ, при котором Мэнни провел проект Ливийского канала.
За час до свидания с министром Мэнни получил от Маро спешно присланный доклад, при котором был приложен экземпляр анонимной брошюры.
Министр уже был осведомлен обо всем. Он встретил Мэнни с той же брошюрой в руках.
— Замечательно искусный ход! — сказал он.
— Чей? — спросил Мэнни.
— По существу конечно тут Фели Рао. Но, хотя он очень сильный делец на бирже и за кулисами парламента, все же эта идея, по-моему, не из его обычных ресурсов. Я подозреваю инженера Маро.
Мэнни вздрогнул, как от неожиданного удара, и немного побледнел.
— На чем вы основываете свое подозрение?
— Сообщал ли вам инженер Маро о своем тайном свидании с вождем таумазийской рабочей федерации, некиим механиком Арри?
— Нет. Факт вам достоверно известен?