— Мы подчиняемся! — сказал президент.
3. Отец!
Газеты некоторое время волновались по поводу отказа Мэнни от пересмотра дела, но в конце-концов общественное мнение успокоилось на том, что он очевидно эксцентрик и, как великий человек, имеет право быть таковым; было написано несколько ученых статей о родстве гениальности с сумасшествием; они много читались и цитировались; а вывод был тот, что теперь общество сделало, со своей стороны, все возможное и ни в чем упрекнуть себя не может. «Великий человек» относился ко всему этому с великим равнодушием и энергично вел реформу организации Великих работ.
Из своих старых сотрудников он выбрал десять опытных, надежных людей и разослал их ревизорами по местам. Им были даны полномочия отстранять недобросовестных служащих, не стесняясь их рангом, приостанавливать действие убыточных контрактов и подрядов, разбирать требования рабочих, восстанавливать прежние условия труда и прежние порядки. Каждый ревизор сам должен был подобрать себе помощников и взять их с собою, чтобы в случае надобности заменять ими удаляемых крупных агентов. Ревизоры принялись за дело как нельзя энергичнее, были неподкупны и беспощадны. Газеты «либералов» — прежней партии Фели Рао — прозвали их «палачами герцога Мэнни».
Ревизовать и реформировать центральное управление работ было задачей особенно важной, но и очень сложной. Мэнни сначала сам думал выполнить ее, но оказалось, что тюрьма значительно стесняла его в этом; а между тем тут нужна была особенная быстрота. Тогда он письмом пригласил к себе автора книги разоблачений.
Когда Нэтти явился, Мэнни, предложив ему сесть, сразу спросил его:
— Вы — социалист?
— Да, — ответил Нэтти.
Мэнни посмотрел на него с большим вниманием. Впечатление получилось благоприятное: ясные лучистые глаза, открытое лицо, лоб мыслителя, стройная и сильная фигура… Мэнни пожал плечами и про себя, вполголоса, — тюрьма развила в нем такую привычку, — произнес:
— Впрочем Ксарма, великий ученый, тоже был социалистом.