Раз Нэтти пришлось делать подробный доклад о «рабочей политике» центрального управления: о способах расхищения заработной платы, о тайных циркулярах, которые предписывали директорам на местах, в виду усиления союзов, «усилить строгость, чтобы вызвать их на открытые выступления, дающие законный повод к решительным мерам».
Когда Нэтти говорил об этом, он весь как-то изменился от глубокого сдерживаемого негодования: голос его звучал глухо, выражение лица стало суровым, глаза потемнели, между бровей появилась резкая складка. Постороннего зрителя поразило бы в тот момент его сходство с Мэнни. Когда Нэтти кончил, Мэнни, ходивший из угла в угол, вдруг сказал:
— Странно! Вы мне очень сильно кого-то напоминаете. Но кого? Может быть я встречал ваших родителей?
Нэтти удивленно взглянул на него.
— Не думаю… Впрочем, своего отца я и сам не знаю: мне никогда не хотели назвать его. Это был какой-то богатый человек с высоким положением; он бросил мою мать, даже не подозревая обо мне. А она — простая работница из Ливии; зовут ее Нэлла.
— Нэлла!..
Это имя как стон вырвалось у Мэнни. Он побледнел и прислонился к стене. Нэтти быстро спросил:
— Вы ее знаете?
— Я — ваш отец, Нэтти!
— Отец?!