Что ответить тебе?.. Живу в скверных меблирашках... И один.
Один!.. Кругом пустота... Тоска и пустота в душе!..
Вчера мне исполнилось сорок лет... Возраст, когда люди начинают чувствовать свое одиночество... Хочется семьи, уюта, ласки детей... Ведь, и у меня есть дети... А где они?..
Под окном заунывно дребезжит разбитая хриплая шарманка... Она напоминает мне мою бездомную одинокую жизнь... Ах, как тоскливо и пусто!..
Что делать?.. Как уйти от самого себя, от одиночества?.. Вернуться к Серафиме?.. или к Вере?.. Но разве это возможно после тех унижений, которыми я их истерзал?.. Как ни низко пал я в своих глазах, все же на такую подлость я еще не способен! Что же еще?.. На посмешище других создать новую семью?.. Прежде всего, у меня нет средств... Имевшиеся крохи прожиты!.. Помогаю Вере, -- она нуждается... А потом... потом -- самое главное, -- что я в сорок лет уже никуда негодный человек. Отработался, отжил прежде срока...
Я много передумал о прошлом... Досадно и жалко, что опыт приходит так поздно, что нельзя начать жизнь сначала, и что так глупо пропал человек!..
Не кажется ли тебе, что меня покарала судьба?.. Покарала за мой эгоизм, за несправедливость к Серафиме, к Вере... По крайней мере, мне так кажется... Мистицизм ли это, другое ли что, не знаю, -- только меня охватывает страх перед будущим...
В сущности, ведь, я никогда и никого еще не любил по-настоящему... Разве то, в чем я сжигал свою жизнь, можно назвать любовью?.. С Серафимой меня связывало чувство признательности, -- она была старше и развитей меня, руководила мной... А когда я перерос ее в развитии, ложь наших отношений всплыла наружу... Нину я тоже не любил... Кроме чувственности, нас ничто не связывало... С Верой я сошелся случайно, -- ты знаешь об этом... Больше всех мучил я Веру своим эгоизмом -- она была такая тихая и безответная... Я в душе терзался угрызениями совести, жалел ее -- ради нее самой и ради дочери -- и все-таки мучил!.. О Валентине поминать не стоит... Здесь нашла коса на камень, -- было просто беснование, истерический азарт, состарившие меня за три года на десятки лет...
Первая половина жизни пройдена, -- остается вторая -- под уклон. Но судьба ненасытна: ей угодно еще и еще преследовать меня... Теперь, когда у меня от прошлого осталось -- как у пьяницы -- только горькое похмелье, судьбе заблагорассудило столкнуть меня с молодой и чистой девушкой... К тоске одиночества прибавилась еще безнадежность любви... Безнадежность!.. Разве можно любить такого, как я, прокутившегося мота, расслабленного, -- калеку, у которого не осталось даже сил на то, чтоб любить?.. Что я могу дать ей?.. Ничего, кроме глупо сожженной жизни!.. И я даже не смею мечтать о взаимности... Могу только издали полюбоваться на чужое счастье!..
Бесцельное, жалкое прозябание!..