Ниже психической организованности, хотя бы самой слабой и элементарной — это значит ниже ассоциативной связи. Неорганические процессы «в себе» лишены, следовательно, той устойчиво-изменчивой повторяемости, которая свойственна психическим комплексам, лишены того, что соответствует памяти, и чем констатируется «сознание».

В этом смысле не правы те сторонники всеобщего психофизического параллелизма — а к ним принадлежит большинство современных философов (На всякий случай отмечу, что Плеханов находится в их числе), — которые приписывают неорганической материи некоторое «минимальное сознание» или «элементарную психичность» и т. п. Это — злоупотребление понятием «психического». В сущности, эти мыслители, вероятно, и не имеют в виду приписывать неорганической материи ассоциативную связь элементов; они хотят только выразить, что подстановка и здесь сводится к тем же элементам, какие имеются в «сознании», в «психике». Но раз мы иных элементов вообще и не знаем, так как и в физическом опыте они ведь все те же, то и обозначать их как «психические», нет смысла: необходимый признак «психического», именно ассоциативная форма организации, здесь отсутствует. Подстановка для неорганических процессов может представлять только «непосредственные комплексы минимальной организованности», нижним пределом которой является хаос элементов.

XII

Принятая нами система всеобщей подстановки означает присоединение повсюду к прямому физическому опыту — ко всевозможным «телам» и «процессам» природы — опыта косвенного, в виде «непосредственных комплексов» различных ступеней организованности от хаоса элементов до самых стройных систем опыта. Каково же отношение между прямым опытом и косвенным? между физическим или физиологическим процессом, нами наблюдаемом, и его подстановкой? Например, мы наблюдаем свободно живущую клетку, признаем, что «в себе» она представляет некоторый комплекс элементарных психических переживаний. Надо установить характер связи между этой клеткой, как живым физическом «телом» нашего опыта и этими переживаниями.

Ответов существует два: «параллелизм» и «причинность».

Первый ответ гласит: жизненные процессы клетки и ее переживания протекают параллельно и одновременно, как две стороны одной реальности, как «феномен» и «эпифеномен»; ни одна из них не есть причина, ни одна — следствие; в этом смысле они взаимно независимы и нигде не соприкасаются — два параллельных, но абсолютно отдельных ряда; «внешняя» и «внутренняя» сторона реальности, «объективная» и «субъективная». Можно ли остановиться на этой точке зрения?

Исторически ее происхождение таково: дуализм «тела» и «духа» примирялся метафизическим монизмом «субстанции». Полагали, что единая «сущность» проявляет себя двумя путями, создавая два ряда «видимостей». Эти два ряда строго параллельны потому, что непрерывно порождаются одной и той же общей причиной. В этом случае «параллелизм» сводится к причинности. Часть его сторонников и осталась на этой позиции. Другая часть попыталась откинуть «субстанцию» или «вещь в себе», т. е. скрытую причину параллелизма. Остался голый параллелизм. Таким образом, получилось уже два дуализма: дуализм «физического» и «психического» плюс еще дуализм всеобщих форм связи явлений, — причинность внутри каждой из этих областей, параллелизм между ними.

Такая точка зрения не только познавательно-уродлива, но и не имеет никаких оснований в научном опыте вообще.

Науке часто приходится иметь дело с параллельными рядами фактов. Например, объем газа уменьшается параллельно с возрастанием давления; или — развитие органов идет параллельно с их функционированием; или — число самоубийств уменьшается и возрастает параллельно с колебаниями производства в сторону процветания и кризиса и т. д. Но научное мышление в этих случаях никогда не позволяет себе остановиться на «параллелизме» и считать, что его констатацией вопрос исчерпан. Научное мышление всегда сводит этот параллелизм либо к признанию одной из его сторон за причину, другой за следствие, либо к нахождению их общей причины, либо к их диалектическому соединению в один взаимопричинный ряд. Голого «параллелизма» научное мышление не знает и не признает. Ясно, что оно не может допустить его и в специальном случае отношения физических тел и подставляемых «непосредственных комплексов». Задача и здесь, конечно, остается та же: свести «параллелизм» к причинности.

С этой точки зрения, дело становится довольно простым. Впечатления, получаемые нами от «внешних предметов» и образующие, в конечном счете, содержание нашего физического опыта — это результат действия на нас внешних «непосредственных комплексов» различных ступеней организованности. Получается совершенно цельная и свободная от перерывов картина мира.