Чѣмъ больше дробились и расходились между собою спеціальности, чѣмъ болѣе обособленно онѣ жили и развивались, тѣмъ сильнѣе укоренялась въ спеціалистахъ привычка разсматривать каждую отрасль опыта, какъ особый міръ съ особыми законами, а вмѣстѣ съ тѣмъ стремленіе охранять границы этого міра, склонность заранѣе считать всякую попытку перейти ихъ или нарушить -- за ненаучную и вредную фантазію. Какъ извѣстно, именно со стороны спеціалистовъ наибольшее сопротивленіе, часто ожесточенную борьбу встрѣчали тѣ открытія, которыя основывались на перенесеніи методовъ изъ одной спеціальной отрасли въ другую,-- которыя вели къ ихъ сближенію или сліянію.
Спеціализація теперь господствующій типъ развитія: если въ наукѣ она достигнетъ, можетъ быть, крайней степени, то вѣдь и въ обыденной практикѣ -- кто не "спеціализированъ" въ томъ или иномъ смыслѣ и степени? Оттого указанныя нами привычки-предразсудки распространены повсюду. Онѣ и мѣшали до сихъ поръ часто даже замѣтить, и особенно -- изслѣдовать многочисленныя, поразительныя совпаденія организаціонныхъ формъ и методовъ въ самыхъ отдаленныхъ одна отъ другой областяхъ жизни и опыта.
"Истинный", закоренѣлый спеціалистъ, если ему скажутъ, что возможно и слѣдуетъ установить общіе законы сочетаній, равно примѣнимые ко всякимъ безъ различія элементамъ, будемъ ли мы брать за такіе элементы звѣздные міры или электроны, людей или камни, представленія или вещи,-- вѣроятно, не станетъ даже возражать на столь явную нелѣпость, а только пожметъ плечами. По онъ будетъ неправъ, этотъ почтенный "филистеръ спеціальности" (такъ ихъ назвалъ Эрнстъ Махъ, знаменитый физикъ, физіологъ и философъ). Столь явная нелѣпость на дѣлѣ возможна, и доказательства искать недалеко -- въ той же, хотя и спеціализированной, наукѣ.
Существуетъ наука -- и, какъ разъ, самая точная,-- которая даетъ законы и формулы сочетаній для какихъ угодно элементовъ вселенной. Это -- математика. Въ ея схемахъ численные символы могутъ относиться ко всякимъ безразлично объектамъ -- звѣзднымъ мірамъ или электронамъ, людямъ или вещамъ, поверхностямъ или точкамъ,-- и законы счетныхъ комбинацій остаются одни и тѣ же. Для математики всѣ объективы сравнимы, всѣ подчинены однѣмъ и тѣмъ же формуламъ, какъ величины; для новой всеобщей науки всѣ они сравнимы, всѣ подчинены однимъ формуламъ, какъ организаціонные элементы {Математика стоитъ въ особомъ отношеніи къ организаціонной наукѣ: она, въ сущности, представляетъ одинъ ея, раньше другихъ развившійся, отдѣлъ. Къ сожалѣнію, я не могу здѣсь остановиться на этомъ интересномъ и важномъ вопросѣ. Подробнѣе о немъ, какъ и о другихъ основныхъ вопросахъ "науки будущаго", говорится въ моей большой печатающейся теперь работѣ: "Всеобщая организаціонная наука", часть I.}.
XIV.
Спеціализація порождаетъ еще одно, и очень крупное, затрудненіе на пути новой науки: это -- особый техническій языкъ каждой отрасли. Когда одни и тѣ же соотношенія выражаются разными символами, то мы неизбѣжно принимаемъ ихъ за разныя соотношенія и не можемъ ихъ обобщить. Но въ разныхъ отрасляхъ чрезвычайно часто одно и то же обозначается разными словами, и, наоборотъ, одни и тѣ же слова получаютъ разный смыслъ. Примѣровъ можно указать сколько угодно.
Все содержаніе политической экономіи сводится, по существу, къ изслѣдованію того, какъ люди приспособляются къ объективнымъ условіямъ труда. Но "приспособленіе" -- терминъ біологіи; а въ экономическихъ произведеніяхъ его рѣдко даже встрѣтишь; тамъ, вмѣсто: "человѣкъ экономически приспособляется", говорятъ, "человѣкъ дѣйствуетъ сообразно хозяйственной выгодѣ".-- Коренное единство феодальныхъ формъ у всѣхъ народовъ долго скрадывалось отъ историковъ благодаря тому, что феодалы въ однѣхъ странахъ назывались сеньорами, въ другихъ -- удѣльными князьями, въ третьихъ -- кшатріями, и т. д. Мелкіе боги католицизма называются святыми, и потому католицизмъ, вопреки своему объективному характеру, до сихъ поръ многими причисляется къ религіямъ единобожія: спеціалисты но католической теологіи слишкомъ рѣдко знали сколько-нибудь серьезно теологіи "языческія".-- Но особенно яркую иллюстрацію нашей мысли даетъ какъ разъ понятіе "организовать". Оно чуть не въ каждой отрасли труда и познанія выражается иначе.
О людяхъ, о коллективѣ обыкновенно говорится: "организовать", объ условіяхъ, о движеніяхъ чаще -- "координировать", о знаніяхъ, фактахъ -- "систематизировать". Когда трудъ организуетъ элементы, взятые изъ внѣшней природы, въ планомѣрное цѣлое, это называютъ въ однихъ случаяхъ: "произвести" продуктъ, въ другихъ -- просто: сдѣлать" его; если же продуктомъ является зданіе, машина, то -- "построить". Организовать разные элементы жизни, мысли, чувства въ эстетическое цѣлое -- обозначается: "создать" художественное произведеніе, "сочинить" романъ. Во многихъ спеціальностяхъ то же общее понятіе находитъ выраженіе въ терминахъ частичныхъ операцій: "написать" книгу (подразумѣвается вся работа мысли и воли, а отнюдь не только движенія писца), "нарисовать" картину, "сшить" костюмъ (планъ, моделированіе костюма, кройка, примѣрка и пр.,-- большая организаціонная работа, а отнюдь не одно сшиваніе ткани) и т. под.
Намъ показались бы, конечно, смѣшными сочетанія словъ: "организовать" машину, зданіе, книгу, картину, костюмъ. Но это -- дѣло привычки, а привычка не доказательство. Намъ не смѣшны выраженія: "построить теорію", "построить партійную организацію", "произвести реформу", и т. под. Въ каждомъ изъ спеціальныхъ выраженій "координировать", "построить", "сочинить", и т. д., безъ сомнѣнія, есть особый оттѣнокъ, указывающій на ту или иную спеціальную технику организаціоннаго процесса. Но этотъ оттѣнокъ вполнѣ опредѣляется въ указаніи на организуемый объектъ: понятно, что строить домъ, строить теорію и строить партію приходится технически разными пріемами, а также разными создавать поэму, картину, статую, костюмъ; незачѣмъ еще другой разъ указывать то же самое въ глаголѣ: это плеоназмъ, и плеоназмъ вредный, мѣшающій обобщенію.
Множественность спеціальныхъ словесныхъ обозначеній -- одно изъ важнѣйшихъ условій, препятствовавшихъ обобщенію организаціоннаго опыта, его объединенію въ форму универсальной науки.