Теперь он видел, какие глубокие изменения произошли на земле, и мысль ученого подсказывала ему, что для своего завершения эти изменения во всяком случае потребовали многих веков. И как ни невероятен «сон» в течение десятков тысяч лет, но его надо признать и, если можно, объяснить.
В самом деле, профессор отлично помнил, что в вечно мерзлой почве Сибири когда-то были находимы мамонты. Мамонты давно уже исчезли, только костяки их попадались в земле, и знатоки определяли, к каким существам принадлежали они. Однако, однажды был найден мамонт не только в виде костяка, а с кожей и волосами — труп. Этот труп пролежал по крайней мере десятки тысяч лет в земле и весь сохранился почти нетронутым. Если это произошло с мамонтом, то почему не могло того же случиться и с ним, профессором? Он был законсервирован газом в глубокой пещере, полной урановой руды. Воздух там не имел бактерий, следовательно, там некому было произвести разрушительную работу. Вот теперь профессор оживлен. Кем же? Представителем вырождающейся половины человечества! Чон произвел с ним манипуляции, которые не по силам были даже для теи.
Меж тем, пока профессор думал на эту тему, Эйс толково и внятно рассказывал ему земную историю, придерживаясь, главным образом, фактов. Конечно, Эйс может уверить его, профессора, что все это гораздо лучше сумела бы рассказать Ли, она этим специально занимается. Но Ли нет здесь, и раз профессор желает...
Итак, с того момента, как профессор жил, прошло около 30 тысячелетий. Почему профессор именно столько насчитывает? Ну, да, ясно, ведь счет веков теи начали вести с тех пор, как на земле кончился каменный век. Профессор полагает, что еще около двух тысячелетий после его смерти каменные орудия не выходили из употребления. Возможно, что это и так, Эйс ничего не имеет против. Но факты все-таки таковы.
Законы биологии неумолимы, выводы их бесспорны, а биологи уже давно утверждали, что на земле будет нечто, подобное тому, что профессор видел теперь. Он успел прочесть две-три книги, которые дополняли то, что ему рассказывал теперь Эйс.
Действительно, Ли глубоко права, утверждая, что он — троглодит. Ну, как может он оспаривать это утверждение, когда в его время на самом деле каменный век еще не закончился? Огнеземельцы, жители внутренней Австралии, южной Африки, арктических областей обретались еще на положении пещерных жителей, ели сырое мясо и как дикие звери кочевали с места на место в поисках пищи. Ведь положение их не лучше положения ледникового человека, и какое значение имели всевозможные радиоизобретения, достижения техники и науки, если наряду с этим на земле существовали подлинные дикари? А войны? А варварство капиталистической культуры? А революции? Все это потрясало человечество, и оно топталось на месте, двигаясь вперед черепашьим шагом: три шага — вперед, два — назад. Немудрено, что теи совсем не принимают в расчет нашего времени при летоисчислении: для них он, профессор, со всеми его научными познаниями, — троглодит, варвар с большим животом и большими челюстями, а время его — доисторическое.
Да, но человечество все-таки двигалось вперед. В муках рождалось оно, совершенствовалось, истекая кровью, и... увеличивалось в числе! Да, ни войны, ни эпидемии не могли остановить победоносного шествия человеческого рода по пути завоевания земли. Оно увеличивалось медленно, не больше, чем на один процент ежегодно, но все-таки через каждые сто-двести лет оно удваивалось в числе.
Животный мир шаг за шагом уступал свои позиции: человек постепенно занял непроходимые джунгли, пала под его безжалостной рукой тайга, исчезли, были осушены многочисленные болота. Из недр земли извлек человек воду на поверхность земли и превратил безжизненные пустыни Африки и Азии, безводные каменистые плато внутренней Австралии в цветущие густонаселенные страны.
Но эти гигантские завоевания человеческого духа сделались возможными лишь после того, как человечество в невероятно тяжелой борьбе изжило свою собственную алчность, стремление к эксплоатации одного человека другим.
Животный мир был оттеснен в заполярные области: только там сохранились дикие животные. В небольшом числе жили они также за линией вечного снега в горах. Ниже этой линии далее малодоступные скалы и горы, ущелья и долины были заселены постепенно человеком.