Никого!
Нет родных, нет знакомых, исчезло все, что он знал, изменилась не только земля, изменилось даже небо! Людей больше нет, есть теи, нет прежних наук, искусств, нет тех упорных, пламенных дерзаний, что поднимали раньше человечество на недосягаемую высоту. Все ушло, все изменилось. Это — закон.
Он может облететь всю землю и нигде не найдет уголка, где бы он мог быть один, и все же он — один.
Он одинок в этом мире. Не менее одинок, чем, если бы он попал на другую планету.
«Геркулес» уже в течение многих часов рассекал воздух своей острой грудью, а профессор все еще сидел на палубе и думал. Острое любопытство ученого, любознательность мыслящего человека, которые отличают людей высшего интеллекта, покинули его, и мысль о его собственном одиночестве, о чуждом мире, в который он выброшен из тьмы прошлого, захватила его всецело. Он вспомнил, с каким удовольствием гладил он одинокого кролика в клетке в зоологическом саду. Еще и теперь он ощущает прикосновение его мягкой, теплой шкурки к своей руке. Впрочем, какое это отношение могло иметь к его положению? При чем тут кролик? По всей вероятности, тогда у него бессознательно появилась мысль, что этот кролик столь же одинок, как и он сам среди теи.
Земля уходила назад. В бинокль видно было, как убегали назад белые домики и сады. Сады все с тем же «деревом жира». И дома, дома... Без конца дома и теи. Один сплошной скучный муравейник.
Тесно на земле, очень тесно!..
Профессор давно предвидел это, но теперь, когда он воочию увидел эту тесноту, он никак не мог освоиться с неумолимым фактом.
А, меж тем, эта густо населенная местность была когда-то бесплодной Сахарой! Ветер да редкие звери владели этой обширной областью.
Теи покрыли ее садами и домами. Ужасно: их свыше пятисот миллиардов, почти триллион!