Необозримые пространства ледяных полей убегали назад, а эта навязчивая мысль не покидала его ни на минуту.
Три дня летело воздушное судно над краем Великого Ледяного Поля, а все еще не видно было конца этим ледникам. Правда, судно не делало больше 300 килом. в час. За это время профессор успел прослушать длинную повесть о красочной жизни теи здесь, у границ цивилизованного мира. Это была борьба, трагическая и радостная одновременно. Боролись с холодом, с ледяным безмолвием, с ужасными полярными бурями, со всей той многоликой опасностью, которая подстерегала здесь дерзких людей на каждом шагу.
Всего, что профессор до сих пор видел и слышал, было достаточно, чтобы порадовать его.
На земле все еще был простор, правда, овеянный дыханием смертельного холода, но все-таки это был бескрайный простор.
А у человечества сохранилась романтика. Разве не опасность влекла его обоих спутников на «охоту», которая так неудачно кончилась?
Разве не блестели глаза у Ли, когда она жалила зверей солнечными лучами?
Все это — немножко инстинкты.
И профессор при этом открытии испытал странное удовольствие. Он не чувствовал себя более одиноким и чуждым этому необыкновенному миру, словно бы он выброшен был на другую планету. Было нечто общее, что связывало, роднило его, человека каменного века, с новым человечеством, достигшим божеского могущества.
И это общее — романтика.
Живы еще, следовательно, инстинкты прародителей-троглодитов!