Теперь даже гоми поняли, как следует, грозившую им опасность и беспорядочно заметались по дворцу с возгласами: «Гуах! Гуах!»
— Ага! — не без злорадства сообразил профессор. — Инстинкт жизни даже у гоми сильней их рыбьих нравов. Все же это нечто человеческое, знакомое.
Затем он все свое внимание сосредоточил на трещине. Заклепать, забить ее! Но где соответствующие инструменты? И как они, эти инструменты, называются на их чортовом языке? Тут был необходим молоток, лист железа. Но никто не понимал профессора, ибо в Зеленом дворце не было железа: оно давно стало заменяться здесь идеальной прочности сплавом.
Впрочем, Мартынов узнал об этом после.
В руках профессора очутился довольно увесистый аппарат.
— Это аппарат для паяния, — объяснили ему.
Не сообразив, профессор очень обрадовался, но тут же наступило разочарование: а где взять высокую температуру? И тут же слышится шум, треск, аппарат отчаянно колотится о стенку башни... Гоми молча смотрели на профессора. Чего это он в самом деле? Зачем понадобилось ломать аппарат этому странному существу? Профессор вдруг быстро пришел в себя и, устыдясь своей вспыльчивости, отбросил испорченный аппарат.
Не странно ли, что на стене башни, где профессор только что с остервенением лупил аппаратом, нет ни одного изъяна, ни одной царапины? Материал, следовательно, из которого вылиты стены башни, отличается неслыханной твердостью. Иначе чем объяснить подобное обстоятельство? Очень может быть, что нет такой температуры, при которой этот изумительный сплав мог бы плавиться. Тогда напрасны все его усилия.
Меж тем вода попрежнему понемногу прибывала: уже около силовой башни ступни ног прятались в воде, и в зале слышалось шлепанье по воде многочисленных босых ног. Профессору показалось, что гоми как будто успокоились. По крайней мере прекратились беготня и странные гортанные возгласы, которые перед этим наполняли весь дворец.
Мартынов задумался. Неожиданно на губы ему упало несколько капель воды, которая била из трещины тонкой, но широкой струей. Он слизал воду.