МИЛОГЛЯДА.
У насъ, мой батюшка господинъ мудрецъ Греческой, такое старинное обыкновеніе, что мы, по нашей простой возможности, въ доброй часъ и сами себѣ забавляемся, и въ томъ просимъ на насъ не прогнѣваться. Да пляшетъ ли вашъ Царь Греческой?
ПАНСОФІЙ[въ сторону.]
Не пьяна ли она? Вотъ какой вопросъ![къ Милоглядѣ.] Прекрасная Доброслава! разсуди сама, пристало ли плясать Государю нашему?
МИЛОГЛЯДА.
А для чево бы не пристало мой батюшка? у насъ прежній Воевода, бывало какъ пойдіотъ, пойдіотъ въ присядку да присвиснетъ, такъ смотрѣть было любо дорого!
ПАНСОФІЙ.
По етому и у васъ забавники бываютъ знатные?
МИЛОГЛЯДА.
Бываютъ, мой батюшка, коли только другія добрыя дѣла дѣлать умѣютъ. У насъ то не вина, когда кто забавлять умѣетъ, и то не стыдно кто самъ забавляется; а бываетъ у насъ стыдно такому, кто давши слово назадъ попятится.